Алексей Пантелеев о «Субкультуре» и потерянном фильме

История группы «Субкультура» началась задолго до того, как Алексей Пантелеев оказался в её составе.

В 1990 году совсем молодой Евгений Ковтун пришёл на один из первых больших рок-концертов в Усть-Каменогорске. До этого ему казалось, что настоящий рок существует где-то далеко: в Москве, Ленинграде, других больших городах. А потом он увидел местных музыкантов и Александра Антропова, который устроил на сцене представление, после которого в городе ещё десятилетиями рассказывали историю про откушенную голову крысы.

Крыса, как выяснилось позже, была игрушечной. Но эффект оказался вполне настоящим.

Через несколько лет Ковтун создаст собственную группу. Потом в ней появится Алексей Пантелеев, который начнёт снимать концерты, репетиции и своих друзей на видеокамеру. В 1998 году он даже смонтирует первый фильм о «Субкультуре» на двух видеомагнитофонах.

Вы знаете Евгения Ковтуна с 1995 года. Казалось бы, что нового можно узнать о близком друге спустя тридцать лет?

Алексей Пантелеев: Вот в этом как раз самое смешное. Мне тоже казалось, что Женю я знаю хорошо. А потом начинаешь снимать фильм, поднимать архивы, расспрашивать его о событиях, которые произошли ещё до нашего знакомства, разговаривать с другими людьми и выясняется, что знаешь только свою часть его жизни.

Историю его первого рок-концерта я, например, знал далеко не во всех деталях.

Это тот самый концерт с крысой?

Алексей Пантелеев: Да. Хотя крыса в итоге оказалась фейковой, а история настоящей.

Женя рассказывал, что в 1990 году он пришёл на рок-концерт в Усть-Каменогорске и для него это был просто снос крыши. До этого он воспринимал рок как что-то происходящее где-то далеко. А тут оказалось, что в его собственном городе существует целая сцена, группы, своя тусовка.

Одним из музыкантов был Александр Антропов. Очень яркий человек. В его поведении на сцене можно было почувствовать и Моррисона, и Мамонова, но при этом он уже сам создавал вокруг себя собственную мифологию.

Во время выступления у него появилась крыса. Женя увидел, как Антропов будто бы откусил ей голову и швырнул её в сторону оператора.

А потом оказалось, что крыса игрушечная?

Алексей Пантелеев: Позже Женя познакомился с Антроповым, и тот сказал ему, что, конечно, никакой настоящей крысе голову не откусывал.

Но попробуйте теперь объяснить это городской мифологии.

Прошло уже больше тридцати лет, а до сих пор можно встретить людей, которые рассказывают эту историю так, будто лично стояли возле сцены и видели кровь.

Для Жени было важно даже не то, что он увидел какую-то конкретную группу. Он понял, что не один. Что музыка, которой он интересуется, существует не только где-то в столице, а прямо в его городе.

Потом Женя ушёл в армию. Уже там играл на гитаре, писал стихи, песни, переписывался с Пашей Дейнеко. Они обсуждали, что надо создавать собственную группу.

Когда он вернулся, началась довольно смешная история, потому что полноценной группой это всё назвать было сложно.

Насколько сложно?

Алексей Пантелеев: Люди ещё толком не умели играть, но уже покупали инструменты в кредит и строили группу. По-моему, это очень правильное начало для рок-н-ролла.

Сначала группа, потом научимся играть?

Алексей Пантелеев: Примерно.

У меня самого с бас-гитарой история не намного разумнее. Когда меня сейчас спрашивают, как я вообще взял в руки бас, ответ звучит довольно нелепо: мне его принесли школьные гопники.

Сначала советскую «Аэлиту». Я начал что-то разбирать, пытаться играть. А на следующий день они принесли ещё одну гитару, только с четырьмя толстыми струнами. Я тогда ещё толком не понимал, что именно мне дали.

То есть бас-гитаристом вы стали практически случайно?

Алексей Пантелеев: Началось случайно. А дальше уже нет.

Я понятия не имел, что через полгода буду играть в группе, но мог сидеть с этим инструментом по восемь-десять часов в день.

Поэтому мне понятна эта ранняя история «Субкультуры». Люди не ждали момента, когда кто-нибудь официально признает их музыкантами. Сначала ввязывались, искали инструменты, играли как могли, а потом постепенно чему-то учились.

Вот, например, осень 1992 года. Ребята идут по бульвару Гагарина. Аркаша тогда ещё учился в школе и жил рядом с седьмой школой, в доме прямо вдоль бульвара.

Окно открыто. Третий этаж. Аркаша сидит на подоконнике, свесив ноги наружу, и играет на гитаре.

Ларионов его знал, потому что они были из одного двора.

И ему снизу предлагают: «Мы тут группа «Субкультура». Нам басист нужен. Пойдёшь?»

Тот отвечает: «Легко!» Спускается вниз.

Они садятся на бульваре, начинают играть, и всё, человек уже в группе.

А где они репетировали, если у группы ещё ничего не было?

Алексей Пантелеев: Где получалось.

Дома, во дворах, потом, когда стало холоднее, в подъездах.

И однажды именно в таком подъезде произошёл эпизод, который фактически изменил судьбу группы.

Ребята сидят в подъезде и играют. Поздно вечером мимо спускается компания, один из мужчин останавливается послушать. Это Виктор Васильевич Сычук, директор ДКС. По словам Ковтуна, Сычук был немного выпивший, послушал ребят и предложил прийти к нему в студию: две песни запишет бесплатно.

Через несколько дней они всё-таки приходят в ДКС. Сычук уже трезвый, смотрит на них и сначала не понимает, кто они такие. Ребята напоминают про встречу в подъезде. Он вспоминает и отвечает: раз обещал, значит, будем записывать.

И тут они наконец поняли, что стали настоящей группой?

Алексей Пантелеев: Скорее они подсели на студию.

Они считали себя чуть ли не панками, а потом увидели клавиши, аранжировки, возможности студии, и музыка довольно быстро стала куда сложнее.

Там уже появился такой ранний постпанковый звук, местами попсовый, местами экспериментальный. Потом мы это называли полистилистикой.

Самая большая проблема заключалась в том, что следующие записи уже стоили денег.

А денег не было вообще. Женя тогда учился в училище. В те годы учащимся выдавали разные вещи: валенки, фуфайки, ватные штаны, шапки, какие-то рабочие куртки. За несколько лет у него накопилось по несколько комплектов.

Три пары валенок, несколько шапок, фуфаек, курток. Большая часть просто лежала дома.

Он спрашивает у мамы: «Что с этим делать?»
Она отвечает: «Не знаю».
Он говорит: «Тогда я продам и запишу музыку».

Мама: «Твоё, делай что хочешь».

Женя связывает всё это в огромный узел, тащит на рынок и продаёт каким-то женщинам. И на эти деньги группа идёт записываться.

Вот вам музыкальная индустрия Усть-Каменогорска начала девяностых.

То есть одна из первых студийных записей «Субкультуры» частично оплачена валенками?

Алексей Пантелеев: По сути, да.

И мне эта деталь нравится гораздо больше любой красивой легенды про продюсеров и первый контракт.

Вот так и делался рок-н-ролл.

Корреспондент: Вы всё это знали, когда пришли в группу в 1995 году?

Алексей Пантелеев: Нет, не всё. Эту историю узнал только сейчас.

Корреспондент: И всё это сохранилось на видео?

Алексей Пантелеев: К счастью, довольно много.

Причём часть кадров снималась ещё до того, как я стал участником «Субкультуры».

Одна из самых важных кассет сохранила день нашего первого знакомства с Женей. В 1995 году я подошёл к нему с видеокамерой ещё до концерта и начал снимать его как корреспондент. Он отвечал мне в объектив.

Через несколько часов предложил играть в группе.

То есть камера зафиксировала момент, когда я ещё вообще не знаю, что через несколько часов сам окажусь внутри этой истории.

Эта кассета потом едва не исчезла навсегда. Я когда-то отдал её посмотреть человеку, которого много лет уже нет в живых. Через цепочку знакомых пришлось искать его близкого друга Валентина, потом выходить на семью, разбирать старые вещи в подвале.

И Валёк всё-таки нашёл запись.

Потом Паша Шахатим её оцифровал.

Корреспондент: А тот первый фильм 1998 года?

Алексей Пантелеев: Он пока остаётся потерянным.

Мне было восемнадцать, я монтировал его на двух видеомагнитофонах, музыку запускал отдельно с аудиомагнитофона. Даже 3D-заставки нам тогда делал Евгений Тихонов.

Готовая кассета существовала.

Потом исчезла.

Если когда-нибудь найдётся, это будет очень странная встреча.

Я увижу не только старый фильм. Я увижу, какой фильм про этих людей хотел снять восемнадцатилетний я.

А теперь снимаю совершенно другой.

Корреспондент: А сама «Субкультура» сегодня уже история или группа всё ещё существует?

Алексей Пантелеев: Нет, она вполне существует. Ребята продолжают репетировать, записывать музыку, выступать. Конечно, уже много лет без меня, у всех давно своя жизнь, но сама группа никуда не исчезла.

И здесь даже интересно сравнивать с тем, с чего всё начиналось. Тогда ребята ещё учились играть на ходу, репетировали в подъездах, студийное время оплачивали продажей валенок. Сегодня это уже музыканты с большим опытом, совершенно другим уровнем исполнения и пониманием того, что они делают.

Для меня это важно ещё и потому, что фильм получается не про группу, которая когда-то была и закончилась.

Эта история до сих пор продолжается.

Так когда всё-таки поставите точку?

Алексей Пантелеев: Когда Женя перестанет присылать голосовые сообщения с фразой: «Кстати, а ты помнишь ещё вот это?»

То есть, видимо, нескоро.

vk.ru/subrock
kinopoisk.ru/film/8106064
kino-teatr.ru/doc/movie/post/193864/annot

Все материалы предоставлены Алексеем Пантелеевым