Сергей Курехин. Устроить концерт в конце света.

Представьте, что где-то между Ленинградом 80-х и вашей головой открывается чёрная дыра.

В ней лошадь, испражняющаяся на сцену «Октябрьского» под марш военного оркестра. Над ней парит длинноволосый тип в балахоне, который, то ли дирижирует этим адом, то ли молится. В углу Цой, курящий «Приму» с Бутусовым, а из колонок несётся то ли Шаляпин, то ли запись грозы, пропущенная через советский синтезатор. Это не сон после тяжёлого бэдтрипа, это «Поп-механика». А тот тип Сергей Курехин, человек, который умудрился превратить распад СССР в жанр музыки.

Он мог бы стать классическим пианистом, его джазовые импровизации крутили на «Голосе Америки», пока Союз композиторов морщился. Но Курехин выбрал другое: взять «Аквариум», добавить туда электронных бесов из «Мелодии», записать «Радио Африку» и улететь в сторону, где музыка больше не музыка, а что-то между шаманским обрядом и путчем. Его концерты были не шоу, а катастрофами: никто, даже он не знал, что случится через пять минут. Говорят, однажды он вышел к роялю, ударил по клавишам один раз и ушёл. Публика сидела в тишине 20 минут, думая, что это часть перформанса. Может, так и было.

«Поп-механика» — это когда ты собираешь в одном месте: 1) полковой оркестр, 2) восьмерых гитаристов, 3) Сергея Африку в костюме из дохлых куриц, 4) Эдуарда Лимонова, читающего манифест под техно. И всё это не ради «эпатажа» просто потому, что иначе нельзя. Курехин ненавидел слово «театр» и он не разыгрывал жизнь, он в неё врывался с кетчупом и огнетушителем. Когда в 1991-м весь мир обсуждал ГКЧП, он выпустил «Ленина — гриб». Когда Запад ждал от него «русского авангарда», он привёз туда Шаляпина на полной громкости. Его не взяли на джазовый конкурс в США и не потому, что играл плохо, а потому, что играл не по правилам. Но правила это для тех, кто боится.

Курехин не боялся. Он мог в одном интервью говорить о Кроули, в другом  смеяться над Дугиным, а в третьем доказывать, что вся мировая культура это один большой семпл. Он умер странно, от болезни, которой почти не бывает. Как будто его забрали за то, что он знал слишком много. Но, может, он просто ушёл, потому что здесь стало скучно.

Сейчас его называют «последним авангардистом», но это неправда. Авангард не закончился, он просто ждёт следующего психа, который возьмёт рояль, дохлую курицу и полк солдат с трубами и устроит новый конец света. Курехин бы одобрил.

Текст — Сергей Покровский