Андрей Фирн «Многолетний снег, который ещё не стал льдом»

Есть музыканты, которые приходят в профессию рано и остаются в ней всю жизнь.

А есть те, кто теряет её на десятилетия — и находит заново уже другим человеком. Андрей Фирн — история второго рода. Гитара отца, подростковый рок-бэнд при доме культуры, а дальше — двадцать три года тишины. Вернуться в музыку его заставил, как ни странно, варган, купленный во время пандемии. Так родился проект «Андрей Фирн».

Мы поговорили с Андреем о том, как формировался его узнаваемый меланхоличный образ, почему он больше не хочет пропускать через себя каждую строчку, о какой теме зарекался никогда не петь — и всё-таки спел, и что изменилось в его музыке с дебютного альбома до последнего релиза.

Когда вы поняли, что музыка — это не увлечение, а то, чем хотите заниматься всерьёз?

Музыка была во мне всегда. Когда в детстве пел песню про берёзу и клён под гитару отца. Когда подростком разучивал с ним аккорды. Когда выступал с рок-группой «Эксперимент» при доме культуры, куда попал благодаря гитаристу Виталию Фирсову. Но вернулся к ней аж через двадцать три года, купив варган во время пандемии в двадцатом году. Потом был синтезатор, освоение программ для сведения музыки, запись инструментала в стиле советвейв под именем «Изменчивость Миры». А потом родился проект Андрей Фирн. Наверное, с этого момента.

Откуда взялся этот псевдоним, есть ли у него какая-то история или скрытый смысл?

В тридцать пять лет я открыл для себя горы. В две тысячи двенадцатом году на Тянь-Шане произошла трагедия, в двойке погибла Даша Яшина. Мы не были знакомы лично, но её история много лет волновала меня, став позже первой песней «Я всё ещё чувствую тебя». В две тысячи двадцать третьем году, решив издать этот сингл под новым именем, я начал перебирать ассоциации с горами и остановился на слове «фирн» — это плотно слежавшийся многолетний снег, который ещё не стал льдом.

Кто или что повлияло на ваше звучание на старте — какие артисты или альбомы сформировали вкус?

Когда я вплотную занялся музыкой, то не стал возвращаться к той, что меня когда-то сформировала (рок, фьюжн, прогрессив), а начал слушать то, что когда-то прошло мимо меня. Так я открыл для себя Portishead, Massive Attack, IAMX и других из конца девяностых и начала двухтысячных. Они отражали моё нынешнее состояние — медленно, но эмоционально.

Что стало отправной точкой для дебютного альбома «В поисках высоты» — была ли конкретная история или состояние, с которого всё началось?

Думаю, с трека «Я всё ещё чувствую тебя» всё и началось. Позже я полностью переработал его.

Треки «День сурка» и «Мне бы в небо» — они писались как единая история или родились отдельно и потом сложились в цельный альбом?

Все эти песни писались отдельно. Их объединяла лишь волнующая меня на тот момент — тема гор. Это чуть позже, в сотрудничестве с лейблом Sovietwave Records, они были изданы под одной обложкой. А вот два следующих миньона — «Мне мёртвому» и «Другими словами» — были концептуальными.

Как формировался ваш меланхоличный образ? Отражает ли этот образ вас настоящего?

Думаю, та музыка, которая была моим ориентиром при поиске необычного звучания голоса, стала базой. Дебютник лишь закрепил его. Ну, и конечно, он является частью меня самого — неторопливого и немного печального.

Как вы находите баланс между тяжёлыми темами в песнях и собственным психологическим состоянием — не выматывает ли это?

Иногда сильно выматывает. Так было с мини-альбомом «Мне мёртвому». Я делал его более полугода, и мне казалось, я пишу себе реквием. Но после него, отойдя от темы гор, стал относиться чуть проще, не всё пропускать через себя полностью.

Расскажите про идею первого клипа — как рождалась визуальная концепция и кто над ней работал? Насколько сложно было перевести настроение песни в визуальный ряд?

Идея и реализация были моими. Нужно было снять его быстро и без дорогих натурных съёмок в горах. В композиции помимо инструментов и голоса присутствует шум старой виниловой пластинки, он и стал основой клипа. Я купил китайский проигрыватель и все кадры выстроил вокруг него, словно наша жизнь — повторяющаяся пластинка.

Как изменился ваш подход к текстам и звучанию с 2024 года до недавно вышедшего альбома «Импульс»?

Некоторые песни делаю в соавторстве, что не так сильно бьёт по личной психике, хотя эти тексты мне очень близки. Плюсом ещё является и то, что я могу коснуться тем, о которых даже не думал петь.

Есть ли тема, которую вы сознательно избегаете в текстах, хотя она вас волнует?

Однажды зарёкся, что ни за что не буду петь о любви. Но теперь оказалось, что о ней чуть ли не половина всей дискографии. Ещё сильно волнует тема войны и человеческих конфликтов на протяжении веков, но пока я всячески избегаю её.

Каким вы видите развитие своего образа и звучания дальше?

Какого-то конкретного плана нет, просто пишу, экспериментирую. Сейчас работаю с поэтом Алексеем Козыревым над новым мини-альбомом «Времена года». В нём намереваюсь значительно смягчить вокал, убрав расщепление. Что точно останется — это медленный темп и лёгкая меланхолия.

Интервьюер — Арина Тихомирова